Shutterstock/FOTODOM Кто такой архитектор в современном мире — творец, инженер или переговорщик? «Проводник» между амбициями инвестора, жесткими нормативами и желанием жителей? О том, кто солирует в этом ансамбле, почему красота стала требованием властей и когда хороший концепт отправляется «в стол», накануне Дня архитектора «Строительная газета» поговорила с главным архитектором «Вектор Проект», доцентом кафедры «Информационные технологии в архитектуре» МАРХИ Миланом СТАМЕНКОВИЧЕМ.
Архитектор — переговорщик между девелопером, городом и жителями. Милан Зоранович, как найти баланс, чтобы проект был успешным, законным и любимым людьми?
В нашей практике чаще всего взаимодействие идет по цепочке «архитектор-заказчик-инвестор-город». Интересы жителей обычно уже учтены на стадии предпроектных бизнес-проработок у заказчика. Но бывало, что инициатива появления нового объекта остро воспринималась районом — это связано с кардинальной сменой привычной среды. Здесь важны два момента. Первый: архитектор априори должен объединять множество факторов и видеть положительный эффект — и экономический, и социальный. Второй: архитектора нанимает заказчик, чтобы экспертным мнением реализовать его задумку. Когда эти моменты совпадают — здания строятся и эффективно работают. А если финансовая модель не позволяет получить желаемый результат, проект, увы, не реализуется. Это дается особенно сложно: когда концептуально объект хорош и уникален, но обстоятельства складываются неудачно, он уходит глубоко «в стол».
Архитектор в этом ансамбле выступает еще и психологом. Мы должны уметь переводить язык цифр и норм на язык эмоций и обратно. Девелопер видит доходность, город видит безопасность, житель видит комфорт, и наша задача — сделать так, чтобы все трое говорили об одном и том же проекте, но каждый на своем языке. Иногда это требует настоящего дипломатического искусства: ты должен показать застройщику, что красивый фасад или дополнительный сквер в итоге принесут больше прибыли, а чиновнику — что эти же решения не нарушают регламент, а наоборот, делают район привлекательнее. И если этот треугольник сходится, проект обречен на успех.
Как выстраиваете коммуникацию с заказчиком? Компромиссы, споры?
Наша позиция строится на полном взаимопонимании и желании услышать партнера. Споров я не припомню — я бы назвал это процессом оптимизации. Если мы взялись за задачу, значит, поняли ее и приняли ответственность. Мы всегда предлагаем несколько вариантов решения, если возникает поиск оптимума. Такое бывает нечасто, но в этих случаях мы принимаем вызов и доводим дело до понятного всем финала.
Девелоперы мыслят квадратными метрами, город — нормативами. Как убедить бизнес, что инвестиции в эстетику — это не траты, а капитализация? Или современный застройщик уже социально ответственен?
География проектов обширна, и видна разница между Москвой и регионами. В последние годы администрация столицы оказывает ощутимое давление на застройщиков, требуя уходить в эстетически интересный облик зданий. В регионах такой тенденции нет, но везде есть свои дизайн-коды. Мы в «Вектор Проект» ориентируемся на собственное чувство прекрасного и применяем приемы, которые делают объекты одновременно выразительными и экономически целесообразными. Мы разрабатываем решения, которые удовлетворяют нас, принимаются городом и заказчиком. Этот симбиоз и чутье времени нас не подводят — речи об убеждении не идет. Нам интересны идеи, работающие и на заказчика, и на город.
Расскажите о проекте — примере устойчивой модели, где удалось примирить экономику и красоту, создать новую точку притяжения.
Самый успешный с точки зрения вызовов и результата — гостиничный комплекс «Бирюзовая Катунь» на Алтае, в Талдушке. Особенность в том, что уже в процессе стройки заказчик менял финансовую модель, и проектирование шло практически «по живому». Оперативное содействие наших специалистов и доверие заказчика дали финальный результат. Комплекс расположен высоко в горах, среди живописного ландшафта. В нижней части — входы в общественные пространства: ресторан, спортзал, спа. Выше по склону — приватная зона с бассейнами и апартаментами. Именно наш проект стал катализатором развития туристической застройки в районе, открыв это место для современного отдыха посреди природы.
В роли «переводчика» между застройщиком и чиновниками выступать приходится? Убеждать город пойти на компромисс?
Когда речь о компромиссах — это крайняя мера. Лучше находить взаимовыгодные решения через оптимизацию. Мы практикуем партнерство с заказчиками и часто выступаем единым фронтом перед регламентами, направляя клиента по реализуемому следу. Конечно, бывает, что мы объясняем заказчику логику города — это та функция, за которой к нам и приходят. Но чаще приходится разъяснять свои решения городским службам: не с первого «прочтения» проекта власти разрешают то или иное действие на участке.
Сегодня много говорят о нейроархитектуре. Используете ли вы эти данные (свет, акустика, зелень), чтобы аргументировать перед девелопером создание более гуманной среды?
Тема нейроархитектуры сейчас обкатывается повсеместно, но это не панацея — это один из инструментов. На данном этапе заказчика не убедить расчетными моделями психофизического комфорта. Мы пользуемся этим для проверки собственных решений, но прагматичное доверие к подходу только формируется. Уверен, что через 5-7 лет это станет повсеместной экспертной практикой, как сравнительно недавно у нас появился критерий энергоэффективности.
Однако я бы сказал так: нейроархитектура уже сегодня помогает нам отстаивать качество там, где раньше мы оперировали только интуицией. Например, данные о том, как человек реагирует на определенную высоту потолков, уровень шума или процент озеленения, позволяют нам делать проект более человечным еще на стадии эскиза. Мы не показываем девелоперу сложные графики — мы показываем ему готовую историю: как этот двор будет работать вечером, как свет будет падать в холл, почему именно эта текстура фасада снижает ощущение стресса у прохожих. Это не замена творчеству, а дополнительный слой ответственности.
Нейроархитектура может помочь в развитии целых районов, создавать не просто здания, а устойчивые модели, нивелирующие стресс?
Нейроподход помогает в поиске новых «здоровых» схем организации пространства. В мире изобилия фантазий ИИ потребуются инструменты, проверяющие жизнеспособность проектов и помогающие в оптимизации. Особенно это важно в кризисные времена — но без снижения качества среды. Мы уже видим, как западные коллеги применяют эти знания при проектировании кварталов: правильное чередование открытых и закрытых пространств, управление акустическими коридорами, цветовые сценарии в зависимости от времени суток. В Москве пока это скорее точечные решения, но вектор задан верный. Главное, чтобы нейроархитектура не стала новой модной «фишкой», а превратилась в реальный инструмент, который делает город удобнее и тише для человека.
Назовите московский объект, который сегодня максимально соответствует современным стандартам. Что изменилось в нем за годы?
В Москве много современной архитектуры, задающей мировые тренды, несмотря на жесткость норм. Лично я выделил бы Парк Горького и его набережную: за последнее десятилетие локация пережила трансформацию, не нарушив структуры самого парка, а соседство с Нескучным садом — только в плюс. Сейчас это современная среда с природной составляющей, влияющая на культурную и социальную жизнь; новые павильоны появляются постепенно, делая среду насыщеннее. Нет ощущения эклектики эпох — есть переосмысление и адаптация архитектуры под современную повестку.
А пример объекта, который выглядит, как «вставная челюсть», — то, как проектировать и строить не надо?
Не хотелось бы замечать в столице такие объекты, но они есть. Прежде всего торговый центр «Наутилус» на Лубянской площади — спорный уже не одно десятилетие. Но я отмечаю не столько внешний облик, который критикуют все, сколько его нефункциональность и крайне неэффективное использование площади для столь центральной локации. Многие ТЦ 1990-х и начала 2000-х устарели внутренней организацией. В случае «Наутилуса» сложилось много негативных факторов, хотя здание уже интегрировалось в ансамбль и для молодых поколений стало данностью. Хотелось бы избегать таких экспериментов и развивать город более осознанно и эффективно.